Дарья Юрьевна Седых, канд. наук, научный сотрудник лаборатории патологии кровообращения отдела клинической кардиологии
650002, г. Кемерово, Сосновый бульвар, 6
Darya Yu. Sedykh, candidate of medical sciences, researcher, laboratory of circulatory pathology, department of clinical cardiology
6, Sosnoviy Boulevard, Kemerovo, 650002
Татьяна Сергеевна Петрова, аспирант
650002, г. Кемерово, Сосновый бульвар, 6
Tatyana S. Petrova, postgraduate student
6, Sosnoviy Boulevard, Kemerovo, 650002
Оксана Николаевна Хрячкова, канд. биол. наук, младший научный сотрудник лаборатории геномной медицины отдела экспериментальной медицины
650002, г. Кемерово, Сосновый бульвар, 6
Oksana N. Khryachkova, candidate of biological sciences, junior researcher, laboratory of fundamental aspects of atherosclerosis, department of experimental medicine
6, Sosnoviy Boulevard, Kemerovo, 650002
Василий Васильевич Кашталап, д-р мед. наук, доцент, зав. отделом клинической кардиологии
650002, г. Кемерово, Сосновый бульвар, 6
Vasily V. Kashtalap, doctor of medical sciences, associate professor, head of the department of clinical cardiology
6, Sosnoviy Boulevard, Kemerovo, 650002
Цель исследования – проанализировать различия поведенческих факторов сердечно-сосудистого риска у пациентов с инфарктом миокарда (ИМ) в зависимости от профессионального вида деятельности.
Материал и методы. В пилотное исследование включены 94 пациента с ИМ, госпитализированные с мая 2021 г. по январь 2022 г. в Кузбасский клинический кардиологический диспансер имени академика Л.С. Барбараша, постоянно проживающие на территории г. Кемерово или Кемеровского района. Всех больных для последующего анализа разделили на группы в зависимости от вида профессиональной деятельности на протяжении жизни, пациенты были исходно сопоставимы по полу и возрасту. Сбор информации осуществлялся на 3–5-е сутки пребывания в стационаре посредством анализа медицинской документации и анкетирования для выявления поведенческих факторов риска (курения и употребления алкоголя, характера питания, уровня физической активности (ФА), наличия стресса на работе и дома). Для оценки рациона питания использовалась адаптированная анкета Questionnaire Food Frequency, уровень ФА определяли с помощью International Questionnaire on Physical Activity, данные о статусе курения, употреблении алкоголя и наличии постоянных или периодических стрессов на работе и дома собраны путем активного расспроса пациентов.
Результаты. У пациентов с ИМ, имеющих разный вид профессиональной деятельности на протяжении жизни, не выявлено различий по статусу активного и пассивного курения, факту употребления и злоупотребления алкоголем. Однако выявлены значимые различия в отношении предшествующих на протяжении 12 месяцев стрессов на работе (р = 0,029) и дома (р = 0,011). Так, на постоянный стресс на работе и дома ссылались квалифицированные работники сельского хозяйства и рыболовного промысла (50 %), тогда как на периодические стрессы на работе – пациенты, занятые в сфере обслуживания, торговые работники магазинов и рынков (50 %); указывали на эпизоды стресса дома представители законодательных органов власти, высокопоставленные должностные лица и менеджеры (50 %). Не выявлено различий в группах по уровням выполняемой рабочей, транспортной, рекреационной и общей ФА, наряду с этим уровень бытовых физических нагрузок за предшествующую ИМ неделю был разным (р = 0,019). Наименьший уровень домашней ФА за 7 дней наблюдался у техников и младших специалистов (100 %), а также в группе военнослужащих (100 %), тогда как наибольший получен у лиц, ведущих домашнее хозяйство (70 %). Анализ рациона питания в течение месяца до ИМ у пациентов с различным видом профессиональной деятельности не выявил отличий по частоте употребления свежих овощей и фруктов, сезонных овощей и фруктов, любых по жирности молочных продуктов и мяса, сложных углеводов, рыбы. Между тем обнаружены значимые различия по частоте приема в пищу приготовленных овощей (р = 0,033) и сладостей (р = 0,028). Наиболее часто до ИМ среди всех имеющихся у пациентов видов профессиональной деятельности употребляли приготовленные овощи лица, ведущие домашнее хозяйство (60 %), тогда как сладости – техники и младшие специалисты (80 %).
Заключение. Установлено, что пациенты с ИМ в зависимости от профессионального вида деятельности значимо различались по следующим поведенческим факторам сердечно-сосудистого риска: предшествующим до острой коронарной катастрофы на протяжении 12 месяцев стрессам на работе и дома, уровням домашней ФА в течение недели, частоте употребления сладостей и приготовленных овощей в месячном рационе. Полученные данные свидетельствуют о необходимости учета фактора профессиональной принадлежности пациента с ИМ в рамках вторичной профилактики.
Aim. To analyze the differences between the behavioral factors of cardiovascular risk in patients with myocardial infarction (MI) depending on the type of their professional occupation.
Material and methods. The pilot study included 94 patients with MI permanently residing in Kemerovo city or the Kemerovo region, who were admitted from May, 2021 to January, 2022 to Kuzbass Clinical Cardiology Dispensary named after academician L.S. Barbarash. For a further analysis all the patients were divided into groups depending to the type of their lifelong professional occupation. The patients were initially comparable in gender and age. The data was collected on days 3–5 of hospital stay through analyzing the medical records and questionnaire survey to detect the behavioral risk factor (smoking and alcohol intake, diet, physical activity (PA) level, stress at work and at home). An adapted Questionnaire Food Frequency was used to assess the diet, PA level was identified using International Questionnaire on Physical Activity, data on smoking status, alcohol intake and the presence of constant or periodic stresses at work and at home were collected through active questioning of the patients.
Results. The patients with MI with different types of lifelong professional activities revealed no differences in active or passive smoking status, the fact of alcohol consumption and abuse. However, the significant differences were detected regarding the previous 12-months stresses at work (р = 0.029) and at home (р = 0.011). Thus, the skilled workers in agriculture and commercial fishing (50 %) referred to constant stress at work and at home, while the patients employed in the service sector, commercial employees of shops and markets (50 %) referred to periodic stress at work. The representatives of legislation, high-ranking officials and managers (50 %) indicated the episodes of stress at home. No differences in the levels of working, transport, recreational and general PA were detected in the groups, alongside this, the level of domestic PA for the week preceding MI was different (р = 0.019). The lowest level of domestic PA within 7 days was observed in technicians and junior professionals (100 %), as well as in the group of military personnel (100 %), while the highest level was observed in patients who manage a household (70 %). Diet analysis during a month prior to MI in patients with different types of professional occupation didn’t reveal the differences in the frequency of consumption of fresh vegetables and fruits, seasonal vegetables and fruits, diary products and meat of any fat content, complex carbohydrates and fish. Meanwhile, significant differences in the frequency of cooked vegetables (р = 0.033) and sweets (р = 0.028) consumption were found out. Among all the types of patients’ professional activities, the most often prior to MI, cooked vegetables were consumed by the patients managing a household (60 %), while the sweets were consumed by technicians and junior professionals (80 %).
Conclusions. It was found out that the patients with MI depending on type of their professional activity had significant differences in the following behavioral factors of cardiovascular risk: stresses at work and at home within 12 months prior to acute coronary accident, the levels of domestic PA within a week, the frequency of sweets and cooked vegetables consumption in a monthly diet. The obtained data indicate the need to take into account the factor of professional belonging of a patient with MI within secondary prevention.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.