Цыганкова Оксана Васильевна — доктор медицинских наук, профессор кафедры неотложной терапии с эндокринологией и профпатологией ФПК и ППВ, ФГБОУ ВО «Новосибирский государственный медицинский университет», старший научный сотрудник лаборатории клинических биохимических и гормональных исследований терапевтических заболеваний, НИИТПМ — филиал ИЦиГ СО РАН
630091, г. Новосибирск, Красный просп., 52,
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
630091, Novosibirsk, Krasny av., 52,
630089, Novosibirsk, Boris Bogatkov str., 175/1
Евдокимова Наталья Евгеньевна — младший научный сотрудник лаборатории генетических и средовых детерминант жизненного цикла человека
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
630089, Novosibirsk, Boris Bogatkov str., 175/1
Рагино Юлия Игоревна — доктор медицинских наук, профессор, член-корреспондент РАН, руководитель НИИТПМ — филиал ИЦиГ СО РАН
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
630089, Novosibirsk, Boris Bogatkov str., 175/1
Латынцева Людмила Дмитриевна — кандидат медицинских наук, заведующий терапевтическим отделением клиники НИИТПМ, cтарший научный сотрудник лаборатории неотложной кардиологии
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
630089, Novosibirsk, Boris Bogatkov str., 175/1
Веретюк Варвара Васильевна — ассистент кафедры неотложной терапии с эндокринологией и профпатологией ФПК и ППВ
630091, г. Новосибирск, Красный просп., 52
630091, Novosibirsk, Krasny av., 52
Старичкова Анастасия Алексеевна — лаборант кафедры неотложной терапии с эндокринологией и профпатологией ФПК и ППВ
630091, г. Новосибирск, Красный просп., 52
630091, Novosibirsk, Krasny av., 52
Цель исследования — оценить сывороточную концентрацию трех маркерных лизосомальных гидролаз (катепсина D, кислой фосфатазы (КФ) и кислой ДНКазы (кДНКазы)) у женщин с ишемической болезнью сердца (ИБС) в зависимости от уровня фолликулостимулирующего гормона (ФСГ), тестостерона (Т), возраста и изучить их ассоциации с антропометрическими показателями, гликемией, инсулинемией и индексом НОМА-IR, биомаркерами атеросклероза. В исследование включено 285 женщин в возрасте 35–65 лет (медиана возраста составила 54,4 года (25 и 75% процентили — соответственно 43,2 и 61,3 года), перенесших инфаркт миокарда не ранее 30 дней до обследования. Пациентки разделялись на первую и вторую возрастные группы (соответственно 35–55 и 56–65 лет), а также на группы в соответствии с содержанием половых гормонов: ФСГ ≥ и <30 мМЕ/мл и Т ≥ и <3 нмоль/л. По результатам сравнительного и корреляционного анализа у женщин 35–65 лет при уровне ФСГ ≥30 мМЕ/ мл концентрация катепсина D была больше (р<0,05), чем у пациенток с содержанием ФСГ<30 мМЕ/мл, а у женщин 35–55 лет был выше и уровень КФ (р=0,025). Ассоциации высокого уровня андрогена с лизосомальной гиперферментемией продемонстрированы лишь во второй возрастной группе, где при содержании Т ≥3 нмоль/л регистрировалась более высокая концентрация всех трех лизосомальных энзимов. При многофакторном анализе в обеих возрастных группах подтверждается прямое воздействие периодов перии постменопаузы на выраженность лизосомальной ферментемии и, соответственно, негативный эффект на стабильность лизосомальных мембран. Так, уровень ФСГ прямо определял концентрацию КФ и кардиотропного катепсина D. Содержание кДНКазы у женщин с ИБС 56–65-и лет было положительно взаимосвязано с показателями, определяющими инсулин0-глюкозный гомеостаз: гликемией (p<0,001), индексом HOMA-IR (p<0,001). Подобные ассоциации трех маркерных лизосомальных ферментов продемонстрировали первоочередной вклад уровня ФСГ ≥30 мМЕ/ мл в повышение концентрации лизосомальных гидролаз у женщин с ИБС 35–65 лет и сопряженность кДНКазы с процессами, реализуемыми посредством инсулино-резистентности.
Aim of the study was to evaluate the serum concentrations of three marker lysosomal hydrolases (cathepsin D, acid phosphatase (AP) and acid DNase (aDNAase)) in women with coronary heart disease (CHD) depending on the level of follicle-stimulating hormone (FSH), testosterone (T), age and find if those parameters associated with anthropometric parameters, glycemia, insulinemia and HOMA-IR index, biomarkers of atherosclerosis. The study included 285 women aged 35–65 years (median age was 54.4 years (25% and 75% percentiles — 43.2 and 61.3 years, respectively) who had had myocardial infarction no earlier than 30 days before the examination. Patients were divided into the following age groups: 35–55 and 56–65 years (first and second age groups, respectively), and into groups according to the levels of sex hormones: FSH ≥ and <30 mIU/mL and testosterone ≥ and <3 nmol/L. Results of comparative and correlation analyzes demonstrates that in women 35–65 years old with FSH ≥30 mIU/mL, the levels of cathepsin D are higher (p<0.05) than in patients with FSH <30 mIU/mL, and in women 35–55 years old, the content of AP was also higher (p=0.025). Associations of a high level of androgen with lysosomal hyperenzymemia were demonstrated only in the second age group, where at a level of T ≥3 nmol/L, higher values of all three lysosomal enzymes were recorded. Multivariate analysis in both age groups is confirmed direct impact of periand postmenopausal periods on the levels of lysosomal enzymemia and, accordingly, a negative effect on the state of lysosomal membranes. Thus, FSH levels directly determined the concentrations of AP and cardiotropic cathepsin D. The levels of aDNAase in women with CHD of 56–65 years of age were positively correlated with indicators that determine insulin-glucose homeostasis: glycemia (p<0.001), HOMA-IR index (p<0.001). Such associations of three marker lysosomal enzymes demonstrate the primary contribution of FSH ≥30 mIU/mL to an increase in the concentration of lysosomal hydrolases in women with CHD35–65 years old and the correlation of aDNAase with the processes triggered by insulin resistance.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.