Валерий Васильевич Гафаров, д-р мед. наук, проф., главный научный сотрудник, зав. лабораторией психологических и социологических проблем терапевтических заболеваний
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
Valery V. Gafarov, doctor of medical sciences, professor, head laboratory of psychological and sociological problems of therapeutic diseases
175/1, Boris Bogatkov str., Novosibirsk, 630089
Дмитрий Олегович Панов, канд. мед. наук, старший научный сотрудник лаборатории психологических и социологических проблем терапевтических заболеваний
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
Dmitry O. Panov, candidate of medical sciences, senior researcher laboratory of psychological and sociological problems of therapeutic diseases
175/1, Boris Bogatkov str., Novosibirsk, 630089
Елена Алексеевна Громова, д-р мед. наук, ведущий научный сотрудник лаборатории психологических и социологических проблем терапевтических заболеваний
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
Elena A. Gromova, doctor of medical sciences, leading researcher laboratory of psychological and sociological problems of therapeutic diseases
175/1, Boris Bogatkov str., Novosibirsk, 630089
Игорь Вячеславович Гагулин, старший научный сотрудник лаборатории психологических и социологических проблем терапевтических заболеваний
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
Igor V. Gagulin, senior researcher at the laboratory of psychological and sociological problems of therapeutic diseases
175/1, Boris Bogatkov str., Novosibirsk, 630089
Альмира Валерьевна Гафарова, старший научный сотрудник лаборатории психологическихи социологических проблем терапевтических заболеваний
630089, г. Новосибирск, ул. Бориса Богаткова, 175/1
Almira V. Gafarova, senior researcher at the laboratory of psychological and sociological problems of therapeutic diseases
175/1, Boris Bogatkov str., Novosibirsk, 630089
Цель исследования – установить тренды с 1977 по 2022 г. заболеваемости, смертности, летальности от острого инфаркта миокарда (ОИМ) лиц в возрасте 25–64 лет и влияние на риск его развития психосоциальных факторов в России/Сибири с позиций международных программ ВОЗ «Регистр острого инфаркта миокарда» (РОИМ), МОНИКА.
Материал и методы. Исследование по программе РОИМ начато с 01.01.1977 в Октябрьском, с 01.01.1981 – в Ленинском и Кировском районах г. Новосибирска среди лиц в возрасте 25–64 лет. В этих же районах с 1983 г. в НИИ терапии и профилактической медицины – филиале ФИЦ НИИ цитологии и генетики СО РАН как центре ВОЗ выполняется программа МОНИКА. Обе программы продолжают функционировать по настоящее время. Все случаи острого ОИМ за весь период исследования были закодированы как ИМ с подъемом сегмента ST, ИМ без подъема сегмента ST. Для случаев смерти на догоспитальном этапе введена переменная «умершие амбулаторно от ОИМ». Случайные репрезентативные выборки лиц в возрасте 25–64 лет (n = 4800) обследованы в Октябрьском районе на стандартных эпидемиологических скринингах (1984, 1988, 1994 гг.), где изучалась личностная тревожность с использованием теста Спилбергера (наличие уровней популяционного стресса), социальная поддержка определялась с использованием теста Беркмана – Сайма. Для определения риска развития ОИМ в зависимости от личностной тревожности в течение 20 лет фиксировались все новые случаи ОИМ в исследованной выборке лиц трех скринингов, не имеющих на момент обследования сердечно-сосудистых заболеваний.
Результаты. Заболеваемость ОИМ на 1000 жителей лиц 25–64 лет в России/Сибири по данным международных программ РОИМ, МОНИКА является одной из самых высоких в мире и относительно стабильна в течение всего почти полувекового периода наблюдения, за исключением некоторых лет роста в связи с социально-экономической нестабильностью в обществе, и в 2 раза превышает данные Росстата за весь период наблюдения. Смертность на 100 000 жителей от ОИМ напоминает динамику заболеваемости за исключением 1977 и 1978 гг., когда происходило ее снижение. Впервые нами в результате работы по программе ВОЗ РОИМ показано достоверное уменьшение смертности и летальности заболевших ОИМ в 1978 г. по сравнению с 1977 г. за счет снижения стационарной смертности и летальности. Впервые определено, что причиной сверхсмертности населения в России в 1988, 1993–1994, 1998 гг. послужили острые сердечно-сосудистые заболевания, а не потребление алкоголя. Догоспитальная смертность и летальность преобладают в течение всех лет наблюдений и в 2–3 раза превышают госпитальную, в ее основе лежит внезапная смерть. Летальность, как и заболеваемость, по данным РОИМ в 2 раза выше, чем по данным официальной статистики. В нашем исследовании впервые показано, что рост заболеваемости и сверхсмертности от ОИМ в России связан с психосоциальными факторами.
Заключение. Показатели заболеваемости, смертности и летальности населения от ОИМ в России/Сибири – одни из самых высоких в мире и относительно стабильны в течение всего полувекового периода наблюдения, за исключением некоторых лет роста в связи с социально-экономической нестабильностью в обществе. Догоспитальная смертность и летальность преобладают в течение всех лет наблюдения и в 2–3 раза превышают госпитальную. Показатели заболеваемости, смертности и летальности населения от ОИМ при увеличении являются основными маркерами нарастания социального стресса в популяции.
Purpose of the study: To establish over half a century (1977–2022) trends in morbidity, mortality, mortality from acute myocardial infarction (AMI) in people aged 25–64 years and the influence of psychosocial factors (PSF) on the risk of developing AMI in Russia/Siberia with positions of the international programs of the World Health Organization (WHO) Register of Acute Myocardial Infarction (RAMI), MONICA.
Material and methods. The study under the “RАMI” program began on 01/01/1977 in Oktyabrsky, and on 01/01/1981 – in the Leninsky and Kirovsky districts of Novosibirsk among people aged 25–64. In these same areas, since 1983, Institute of internal and preventive medicine, as a WHO center, has been implementing the MONICA program. Differences in AMI case-finding programs have not been identified. Both programs continue to operate to this day. All cases of acute MI for the entire study period were coded as ST-segment elevation myocardial infarction (STEMI) or non-ST-segment elevation myocardial infarction (NSTEMI). For prehospital deaths, the variable “died outpatients from AMI (DOPAMI)” was introduced. Random representative samples of people aged 25–64 years (n = 4800) were examined in the Oktyabrsky district at standard epidemiological screenings (1984, 1988, 1994), where trait anxiety (A) was studied using the Spielberger test (the presence of levels of population stress); Social support was determined using the Berkman – Syme test. To determine the risk of developing AMI depending on HR for 20 years, all new cases of AMI were recorded in the studied sample of three screenings that did not have CVD at the time of examination. Statistical analysis was performed using the free software computing environment R (v.3.6.3).
Results. The incidence of AMI per 1000 residents of people aged 25–64 years in Russia/Siberia, according to international AMI programs, MONICA, is one of the highest in the world and is relatively stable throughout the entire half-century observation period, with the exception of some years of growth due to socio-economic instability in society, and is twice as high as Rosstat data. Mortality per 100,000 inhabitants from AMI resembles the dynamics of incidence, with the exception of 1977–1978 – a decrease. For the first time, in our study, a significant decrease in mortality and mortality of patients with AMI in 1978 compared to 1977 was obtained due to a decrease in inpatient mortality and mortality as a result of work under the WHO AMI program. For the first time, in our study, the cause of death in excess of the population in Russia was determined in the period 1988, 1993–1994, 1998 – these are acute cardiovascular diseases, not alcohol consumption. Prehospital mortality and mortality prevail throughout all years of observation and are 2–3 times higher than in-hospital mortality and are based on sudden death. Mortality, like morbidity, for RАMI is 2 times higher than according to official statistics. For the first time, our study showed that the increase in morbidity and mortality from AMI in Russia is associated with psychosocial factors.
Conclusions. It has been established that the morbidity, mortality and mortality rates of the population from AMI in Russia/Siberia are one of the highest in the world and are relatively stable throughout the entire half-century observation period, with the exception of some years of growth due to socioeconomic instability in society. Prehospital mortality and mortality prevail throughout all years of observation and are 2–3 times higher than hospital mortality. Indicators of morbidity, mortality and lethality of the population from AMI, when increasing, are the main markers of increasing social stress in the population.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.